– Танька! Иди сюда скорее, - чего скажу! Танька выпрямилась из-за прилавка и посмотрела на подругу, которая махала ей рукой, выглядывая из подсобки. Посетителей в магазине не было – вторая волна покупателей, как всегда, начнется ближе к вечеру. Чувствуя, что подруга владеет какой-то тайной, Танька, скрывая интерес, медленно направилась к подсобке, всем видом показывая, что ее оторвали от работы. – Ну? – вскинула Танька брови, не доходя двух шагов до Верки. Верка, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, с горящими глазами выпалила – У нас новый зам директора будет, вот! Мужик! Прикинь? – Хм, – уголки Танькиных губ чуть растянулись, выражая легкое любопытство – И кто он? – А черт его знает – я только и видела, как он зашел к Людмиле. На вид лет 40 будет, небольшой такой, не толстый. Я только со спины его видела, – он по коридору шел. – А с чего ты взяла, что он зам, – снова хмыкнула Танька.  – Да мне бухгалтерша еще утром сказала, что у нас новый зам будет – мужик! – Ни хрена себе – вновь вскинула брови Танька – это что-то новенькое.

В магазине, где работала Танька, мужиков не было – весь коллектив магазина был чисто бабский, во главе с директрисой – Людмилой Ивановной. Был, правда, один грузчик, но он был не в счет – его и мужиком-то назвать язык не поворачивался – бывший мастер участка на каком-то заводе, на пенсии, подрабатывал грузчиком. Точнее, их было двое, грузчиков,  – они работали на полставки, и второй был точной копией первого – такой же невзрачный и замкнутый – отработал свое и исчез. Поэтому продавщицы и говорили, что грузчик у них один.

Присутствовал в их коллективе, однако, еще один мужчина, но это был совсем и не мужчина вовсе, а муж самой директрисы – Василий Никанорович – главный бухгалтер. Вечно замкнутый, рассеянный, отвечающий невпопад, сутулый и безумно обожающий свою супругу. Он не выносил конфликтов, громких голосов и шума, и в отличие от жены, был спокойным и тихим. Таким образом, выходило, что магазин был чисто женским, и, как положено в таких случаях, заправляла им предводительница – амазонка, бой-баба – Людмила Ивановна Орешникова.

Людмила Ивановна Орешникова – энергичная, властная женщина, всю жизнь проработавшая в торговле и знавшая ее изнутри, явно имела талант руководителя. Еще на заре перестройки ловко приватизировала небольшой, обшарпанный продуктовый магазинчик, вдохнула в него свою энергию, заняв денег и используя старые связи, сделала ремонт, расширила ассортимент и прикупила новые прилавки. И заработал магазинчик, ожил, стал приносить доход. Со временем магазинчик расширил торговые площади, обзавелся собственным кафетерием со столиками, отдельным отделом тортов и конфет. Торты и конфеты всегда были страстью Людмилы Ивановны, и естественно, такой отдел не просто обязан был быть в личном магазине Людмилы Ивановны, но обязан быть лучшим отделом тортов и конфет в городе. А посему руководить таким отделом должен человек надежный, лично преданный и знакомый. Кем и была Танька Мастеркова – двоюродная племянница Людмилы Ивановны.

Постепенно штат магазина расширялся, приходили и уходили новые продавщицы, но неизменным оставался принцип приема на работу – в магазине работают только женщины – знакомые и знакомые знакомых, а также те, кто лично смог понравиться Людмиле Ивановне. Она отбирала женщин разведенных, вдов, матерей-одиночек, одним словом тех, кто был в жизни несчастен, сломлен, безропотен и беден. Исключением являлись только Танька Мастеркова и Верка Гнездюк – веселая хохлушка, разведенная, дочь давнишней подруги Людмилы Ивановны.

– А кто он, откуда? – по-деловому, с легким безразличием в голосе спросила Танька. – А черт его знает, понятия не имею. Но прикольно ведь, скажи? – Верка с восторгом и с надеждой встретить понимание, смотрела Таньке в глаза, одновременно как бы говоря – смотри, я первая об этом узнала, и если что, – он мой! Танька, безошибочно определив Веркино возбуждение, внутренне усмехнулась – господи, как мало тебе для счастья надо – иметь надежду, что на тебя обратит внимание мужик. И чтобы поддержать Верку, а заодно показать ей, что соперничества не будет, Танька просто и от сердца сказала – Да черт с ним, с замом, лишь бы зарплату платили да помогали с работой, когда нужно. Улыбнувшись, Танька пошла не назад, к своему прилавку, а на кухню, попить чайку, пока есть время.

Кухня, как ее называли продавщицы магазина, представляла собою комнатенку с одним окном, в которой стояла электрическая двух-комфорочная плитка, стол на шестерых да крючки на стенке, на которые продавщицы вешали свои плащи и пальто. Место для сменной обуви было под скамейкой, стоявшей у стены с крючками. Повариха, она же уборщица, постоянно держала в кипящем состоянии на плитке чайник, а на столе всегда стояла красивая, хрустальная ваза с печеньем и конфетами из отдела тортов и конфет.

– Привет, баба Мань, – бросила Танька, заходя на кухню. Танька плеснула в свою кружку чая и села к столу. Так, подумала она, – надо успеть чайку хлебнуть да покурить, пока Людмила не приехала. Как там Колька в школе сегодня? – вспомнила она о сыне-первоклашке. Да вроде все в порядке, – пацану нравится. Лешка обещал забрать его домой вовремя.… Ну ладно, покурили, и за работу – решительно подумала Танька, направляясь к своему прилавку отдела тортов и конфет.

– Да, Людмила Ивановна, я Вас полностью понимаю и поддерживаю, – произнес Виктор Анатольевич Березкин. – В свое время, когда я руководил магазином «Автозапчасти», я поступил точно так же – просто принял решение и начал его реализовывать. Долгий разговор подходил к концу. И Виктор Березкин, и Людмила Ивановна понимали, что они договорились – Людмила Ивановна есть непререкаемый начальник и авторитет, а Виктор Березкин отныне есть ее правая рука, помощник и тайное орудие власти в ее женском коллективе. Людмила Ивановна, за время светской беседы с новым заместителем, недвусмысленно дала тому понять, кто в доме хозяин, и чего, собственно, хозяин хочет. И Виктор Березкин это понял и полностью принял.

– Девочки, девочки – похлопала в ладоши Людмила Ивановна, появляясь в торговом зале после закрытия магазина. Сделав паузу, и дождавшись, когда все без исключения продавщицы и заведующие обратят на нее внимание, Людмила Ивановна строго, но радостно сообщила, что с завтрашнего дня у нее будет заместитель. Зовут его Виктор Анатольевич Березкин. Все вопросы в ее отсутствие решает теперь он. Он является ее правой рукой и может, в том числе, принимать решение о приеме на работу и даже увольнять! Вот так – даже увольнять! Я ему полностью доверяю, добавила Людмила Ивановна. – Он серьезный, умелый руководитель, он заменит меня в мое отсутствие. Сами понимаете, мне все чаще приходится отлучаться по делам, и поэтому мне необходим заместитель.

Виктор Березкин во время речи Людмилы Ивановны стоял по ее правую руку и медленно сканировал взглядом торговый зал магазина, разом отмечая и фиксируя в памяти интерьер, прилавки, товар, освещение, пол, спящую на батарее кошку Муську – любимицу продавщиц и поварихи. Виктор Анатольевич слегка улыбался, как бы всем своим видом показывая, что да, он заместитель, человек подневольный, но спуску никому не даст и будет крайне требовательным, но в то же время человечным и справедливым. Именно поэтому Виктор Анатольевич открыто скользил взглядом по лицам продавщиц, встречая в их глазах любопытство и смущение, но ни на ком не задерживался, давая понять, что для него все равны.

Танька подскочила в кровати, как ужаленная – ей показалось, что она проспала. Но за окном была зимняя темень, будильник еще не прозвенел, а Лешка спал спиной к ней, намотав на себя общее одеяло. Выскользнув из постели как змея, Танька прошмыгнула в ванную. Быстро под душ, потом макияж и на кухню – поставить чайник и сковородку на плиту. Танька никогда не вставала позже Лешки – ее гражданского мужа. Она всегда считала, что женщине негоже быть не в форме – с всклокоченными волосами, без губной помады и накрашенных ресниц, тем более, неодетой. Она всегда была уверена, что женщина просто обязана скрывать от своего мужчины усталость, мешки под глазами, да и просто плохое настроение. Танька так свыклась с этими мыслями, что по-другому и не думала – все эти утренние тайные приготовления никогда не вызывали у нее отвращения, наоборот, ей всегда нравилось быть свежей, чистой и опрятной, особенно по утрам.

Магазин начинал свою работу в восемь часов, но за час до открытия, по одному, по двое, на работу начинали приходить продавщицы. Никому из них не хотелось оставаться в своем пустом доме лишний час. Каждая из них ненавидела праздники и выходные, пустую квартиру и надоевший телевизор. Ох, мудра, мудра и прозорлива была Людмила Ивановна, подбирая себе продавщиц одиноких и разведенных. Все силы такие люди отдают работе, она для них и есть дом и семья. Поэтому и стремятся придти на работу пораньше продавщицы. У самой же Людмилы Ивановны семейная жизнь, похоже, была счастливая и безмятежная – по крайней мере, раньше двенадцати часов дня она в магазине не появлялась.

Сегодня, с утра пораньше, кухня была полна женщин – все разговоры вертелись вокруг нового заместителя Людмилы. Шутками и взаимными подначками были наполнены разговоры: – Смотри, Ленка, не попадись на крючок заму – громко смеясь, выговаривала Самойлиха – плотная продавщица из колбасного отдела. – Да нужен он мне – отбрехивалась румяная Ленка – Ты сама-то смотри, не поддайся. Как-никак, а ты все-таки замужем. – А я, считай незамужняя, – тут же весело парировала Самойлиха – мой-то инвалид парализованный, с кровати не встает и пьет, собака, как лошадь. Все знали, что муж Самойлихи был алкоголиком и драчуном, но на почве алкоголизма был парализован. А чтобы он не орал и не буянил, Самойлиха всегда держала на тумбочке рядом с кроватью мужа бутылку водки – напьется мужик и спит себе сутки напролет. Тишина и благодать в доме. Злые языки утверждают, что Самойлиха при живом-то муже других мужиков в дом водит – в другую комнату, пока муж в отключке спит.

Виктор Анатольевич Березкин вошел через главную дверь магазина, в которую заходят покупатели. Продавщицы предпочитали пользоваться дверью на заднем дворе. Он прошел через торговый зал, деловито кивком головы поздоровался с теми продавщицами, которые его заметили, обогнул прилавок молочного отдела и скрылся в коридоре, ведущем в кабинет Людмилы Ивановны. На часах, висящих в торговом зале, было девять часов утра. Через полчаса Виктор Анатольевич вновь появился в торговом зале, окинул его внимательным взглядом, и, постояв в задумчивости пару секунд, направился к колбасному отделу, за прилавком которого суетилась Самойлиха.

Танька, ловко обслуживая покупателей, глазами следила за Виктором Анатольевичем, отмечая чисто по-женски его осанку, походку, костюм, ботинки, прическу. Она безошибочно, глядя ему в спину, определила, что изъянов не обнаружено – не атлет, и не герой. Но и отталкивающего, раздражающего чувства Танька также не испытала. Есть мужики, по внешнему виду, манере которых можно сразу определить, что они играют, что их поведение искусственно и неестественно. Одним словом, бабник это или самовлюбленный болван. Нормальный мужик, подумала Танька, разом потеряв к новому заму интерес.

Танька, сколько себя помнила, всегда хотела быть красивой. Но никогда сама для этого ничего специально не делала. Природа и так ее не обидела – ростом чуть выше среднего, длинноногая, гибкая, подвижная, с приятными, тонкими чертами лица и умными глазами – она всегда, как магнитом, притягивала к себе парней. Танька давно поняла, что мужики ее всегда хотят. Хотят ее победить, завоевать как почетный трофей, положить в копилку своих побед. Один из победителей даже наградил ее ребенком. Позже, повзрослев, Танька поняла – все мужики одинаковы. И выбрав себе одного из них в гражданские мужья, выкинула из головы всех остальных, стала жить простой, размеренной семейной жизнью.

– Доброе утро – сказал Виктор Анатольевич, подходя к Самойлихе. – Здравствуйте – эхом отозвалась, мигом покраснев, Самойлиха. Она энергично терла тряпкой поверхность прилавка, который и так, без ее стараний, блестел, как стекло. Сердце Самойлихи бешено стучало – все взгляды продавщиц были обращены на нее и подошедшего к ней зама. Самойлиха знала, что во время обеда подруги будут над нею обязательно подшучивать, разбирая по косточкам ее поведение при общении с замом. Поэтому Самойлиха, как разведчица, старалась выглядеть непринужденно, вести себя естественно и с достоинством. И только тряпка все быстрее и ожесточеннее металась по столу прилавка, выдавая Самойлиху с головой. – Я хотел бы вас попросить, – Виктор Анатольевич сделал паузу, внимательно и с интересом наблюдая за сложной траекторией мечущейся тряпки – после окончания рабочего дня более тщательно мыть разделочные ножи. Знаете, со дня на день мы ожидаем проверяющих из санэпидемстанции. Тряпка на миг замерла, и вновь бешено заметалась по столу, не соблюдая уже никакой траектории и логики. – Угу – коротко выдохнула Самойлиха, не отрывая взгляд от стола и не поворачивая головы. – Спасибо – тихо отозвался Виктор Анатольевич, продолжая с интересом наблюдать за сумасшедшей тряпкой. Постоял немного, о чем-то раздумывая, и направился к отделу тортов и конфет. Тряпка тут же безжизненно распласталась, неподвижно замерев на столе в стиснутых пальцах Самойлихи.

Танька любила свою работу. Торты и конфеты напоминали ей сказочный, разноцветный, нереальный мир, в котором хозяйкой и правительницей была она – Танька – Татьяна Васильевна Мастеркова. Танька с любовью и нежностью разложила торты внутри холодильного прилавка, разместив их в только ей одной понятной гармоничной последовательности. Она любила свои торты как цветы, как диковинные и сказочные существа, как своих детей. И когда ей приходилось навсегда расставаться со своими любимцами, отдавая их в руки покупателей, Танька тут же бежала к большому холодильнику, стоящему в подсобке, и с наслаждением радостно приносила новых братьев-близнецов на опустевшее место. Конфеты, россыпью, горками и веером размещенные на вертикальных полках отдела тортов и конфет казались Таньке песочком, разноцветными камушками и искрящимся сокровищем. Она вся пропахла их запахом, впитала его, и сама казалось, светилась и переливалась всеми сказочными цветами радуги. Может быть, сам Танькин вид как хозяйки конфеточного царства в значительной мере способствовал тому, что в небольшой магазин приходили люди со всего города. В Танькин отдел всегда была очередь.

(Продолжение следует)